Адвокаты прокомментировали позиции ВС по административным делам из четвертого обзора за 2025 г.

В п. 40 документа разъяснено, что неоднократное совершение иностранцем административных правонарушений и преступлений влечет правовые последствия в виде депортации и неразрешения въезда в Россию (Определение № 9-КАД25-4-К1). Как следует из материалов дела, 19 августа 2022 г. М., освобожденный из мест лишения свободы по отбытии наказания, был депортирован в Республику Таджикистан, в отношении него было утверждено решение о неразрешении въезда на территорию РФ сроком на пять лет ввиду депортации. Далее М. обжаловал в суде указанный запрет на пятилетний въезд в Россию.

Первая инстанция отказала в удовлетворении административного иска иностранного гражданина, а апелляция поддержала его решение. В свою очередь кассация отменила апелляционное определение и вернула дело в апелляцию, которая далее отменила решение нижестоящего суда. При этом апелляционный суд счел, что суд первой инстанции не учел критерий соразмерности последствий решений, принятых в отношении М. о неразрешении въезда в России, не дал должной оценки его доводам о длительном проживании в РФ, где у административного истца сложились устойчивые правовые, социальные и семейные связи, в то время как он не имеет родственников и жилья в Таджикистане, не учел факты уплаты административных штрафов и окончания сроков, в течение которых лицо считается подвергнутым административному наказанию. Кроме того, суд первой инстанции не учел наличие у М. дохода и своевременную уплату налогов в России в качестве индивидуального предпринимателя. Впоследствии ВС РФ не согласился с этими выводами и отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, вернув дело на новое рассмотрение в апелляцию.

Заместитель председателя коллегии адвокатов ARM IUST Нарине Айрапетян полагает, что этот случай является несвойственным для сложившейся судебной практики. «Совершенно удивительным образом суд апелляционной инстанции вместо выполнения указаний суда кассационной инстанции пришел к нетипичным выводам. С таким количеством административных правонарушений и факта привлечения к уголовной ответственности эта инстанция в обоснование необходимости отмены решения исполнительного органа фактически сослалась на семейные обстоятельства. Разумеется, именно в данном случае одно лишь наличие прочных социальных связей, наличие статуса ИП видится недостаточным. Подлежали установлению и иные обстоятельства, могущие уравновесить каким-то образом баланс публичных и частных интересов. В целом интересным представляется достаточно жестко звучащий вывод суда о том, что наличие семьи не остановило заявителя в желании совершать неправомерные действия и поступки», – подчеркнула она.

Исходя из п. 43 обзора управление лицом, находящимся в состоянии опьянения, электросамокатом, имеющим технические характеристики транспортного средства, на управление которым в соответствии с законодательством о безопасности дорожного движения требуется наличие специального права, влечет ответственность по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (Постановление № 14-АД25-14-К1).

Как полагает Нарине Айрапетян, в этом деле нижестоящими судами было установлено, что электросамокат относится к ТС, право управления которым должно быть подтверждено водительским удостоверением соответствующей категории. «Соответственно, гражданин может быть привлечен к ответственности за управление им в состоянии алкогольного опьянения. С учетом достаточно большого муссирования проблемы, связанной с электросамокатами, совершенно очевидно, что даже если самокат по своим техническим характеристикам не был бы признан транспортным средством, управление им в состоянии опьянения – достаточно сомнительное и неодобряемое общественностью поведение. Полагаю, что в данной области правоотношений необходимо ужесточение законодательства, чтобы управление в подобном состоянии не было возможным даже средствами индивидуальной мобильности и велосипедами», – убеждена эксперт.

Юрист Дарья Петрова поддержала это разъяснение ВС РФ: «С учетом все большего и большего участия в дорожном движении электросамокатов, для обеспечения безопасности и других участников дорожного движения, и пешеходов, те, кто на них ездят, должны подпадать под общий режим водителя ТС».

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Нвер Гаспарян полагает, что эта правовая позиция ВС РФ имеет самое практическое значение, поскольку электросамокат является транспортным средством, а не просто средством индивидуальной мобильности, со всеми вытекающими из этого вывода последствиями, в частности требующим наличия специального права и предусматривающим административную ответственность за управление им лицом, находящимся в состоянии опьянения. «Такой подход имеет не только вполне логичное правовое обоснование, но и давно назревший общественный запрос. В крупных городах граждане, передвигаясь пешком по тротуарам, нередко становятся жертвами “пролетающих” с большой скоростью электросамокатчиков. Так, в Москве только за 2024 г. зафиксировано 1323 аварии с участием электросамокатов. В связи с этим государство обязано принять меры, ограничивающие их использование и усиливающие ответственность, в том числе и административную», – заметил он.

В соответствии с п. 44 обзора размещение транспортного средства на газоне, в том числе при частичном отсутствии на нем травянистого покрытия, является нарушением правил благоустройства и влечет административную ответственность в соответствии с законом субъекта РФ об административных правонарушениях (Постановление № 32-АД25-10-К1).

Как полагает Дарья Петрова, это разъяснение «ставит точку» в вопросе о том, является ли газоном земельный участок, на котором отсутствуют насаждение и травянистое покрытие: «На практике этот вопрос всегда вызывал большие споры и неопределенность. Сейчас же эта проблема решена окончательно, и размещение ТС на земельном участке, хотя и не озелененном, но потенциально подлежащим озеленению, представляет собой административное правонарушение».

В п. 45 указано, что неисполнение требования должностного лица налогового органа, осуществляющего производство по делу об административном правонарушении, о предоставлении составляющих банковскую тайну сведений в нарушение установленного законом порядка не образует состав правонарушения по ст. 17.7 КоАП (Постановление № 5-АД25-35-К2).

По словам Нарине Айрапетян, банки достаточно щепетильно относятся к раскрытию банковской тайны и не предоставляют сведения по любому запросу не уполномоченных на то лиц либо в нарушение порядка. «Действительно, огульное предоставление данных может привести к нарушению прав граждан, пользующихся банковскими услугами и рассчитывающих на сохранение в тайне их данных. Налоговый орган хотя и отнесен к субъектам, имеющим право запрашивать соответствующие данные во исполнение своих контрольных функций, но порядок запроса этих данных должен быть соблюден в любом случае», – полагает она.

Исходя из п. 47 обзора неразъяснение при составлении протокола об административном правонарушении лицу, в отношении которого возбуждено дело об административном правонарушении, предусмотренных КоАП прав и обязанностей влечет признание такого протокола недопустимым доказательством (Постановление № 44-АД25-12-К7).

«На практике неразъяснение прав и обязанностей нарушителям – достаточно частый дефект при составлении протоколов. И всегда на практике была сложность с определением правовых последствий этого дефекта. Теперь неопределенность в этом вопросе устранена, и это безусловно позитивно отразится на нарушителях и в целом на соблюдении процедуры привлечения к административной ответственности», – полагает Дарья Петрова.